Идея бессмертия

Идея бессмертияСпешу развеять недоумения — такое название связано с одной из работ Н. А. Невского по японской этнографии, со статьей «Представление о радуге, как о небесной змее». Змея в дальневосточном фольклоре — символ бессмертия, что, безусловно, понятно читателю — японцу. Подобное же аллегорическое название получила другая книга, появившаяся в Японии за четыре года до этого: «Н. А. Невский. Луна и бессмертие». И снова перекличка со статьей Невского, которая называлась «Луна и идея бессмертия».

Нет никаких сомнений в неслучайности выбора этих названий, здесь, конечно, следует усматривать желание издателей воздать должное Невскому. Недаром составитель и ответственный редактор «Луны и бессмертия» Ока Macao, познакомившийся с Невским еще в 1924 г., писал в аннотации к книге, что смысл ее и в том, чтобы засвидетельствовать вклад русского ученого в японскую науку, не дать стереться его имени из памяти людской.

Книга «Луна и бессмертие» включала в себя статьи Невского, написанные по-японски, по фольклору Мияко, айнскому фольклору, японской этнографии, а также рукописи и письма из архива библиотеки Университета Тэнри. Като-сан здесь выступил как автор биографии Н. А. Невского. Благодаря этому труду картина научного творчества Невского в японский период жизни была воссоздана гораздо полнее.

Осанистый, рослый, а по японским меркам — очень высокий, Като-сан излучает жизнелюбие и энергию. Ему не сидится, не стоится, он весь в движении. Говорит громко, пересыпая речь остротами, сам заразительно хохочет. И хотя беседует он на русско-японском наречии, по манере выражаться его можно принять за выходца с Кавказа. Като — сан усвоил русский обычай троекратно лобызаться при встрече, и, бывало, я ловила брошенные на нас искоса недоуменные взгляды, будь то на улице японского города или в вестибюле Института востоковедения в Москве. Мне кажется, в любой точке планеты — в Токио, Осака, Ленинграде — Като-сан знает, где поблизости можно уютно посидеть за рюмкой вина. Особенно вольготно в этом отношеьии он чувствует себя в Осака, здесь его повсюду привечают как завсегдатая, желанного гостя.

Като-сан меняется, когда речь заходит о Невском. Улыбка сходит с лица, глаза серьезнеют. Он, так же как и я, не знал этого человека лично, но и для него трагическая судьба Невского — саднящая рана в душе.

В Японии еще живы люди, которые были знакомы с Николаем Александровичем. Один из них — престарелый Хирано-сан, учившийся у Невского русскому языку в течение двух лет: он поступил на первый курс Института иностранных языков в 1927 г., а уже в 1929-м, как мы помним, Николай Александрович, полный надежд, уехал на родину, в Советский Союз.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: