«Три встречи», рассказ о том, как волей случая трижды в разных обстоятельствах автор становится нечаянным свидетелем встреч прекрасной незнакомки с возлюбленным, сам Тургенев считал «пустой вещицей», «ничтожным рассказом». Думаю, что подобная самооценка может быть принята во внимание лишь в одном отношении: действительно, сюжет рассказа выглядит несколько легковесным для автора «Записок охотника» и «Отцов и детей». Однако мастерство Тургенева-художника сделало «пустую вещицу» произведением, где «разливается та нежная, прочувствованная мелодия повествования, которую уже современники писателя называли тургеневской»

В «Трех встречах» приглушена социальная тематика. Фигура дворового Лукьяныча вряд ли может служить поводом для того, чтобы рассказ посчитать произведением антикрепостническим, как это было с «Записками охотника», где настойчиво поэтизировался русский крестьянин. Но отсутствие подобной проблематики и дает возможность предположить, что рассказ был выбран Фтабатэем только из-за «нежной, прочувствованной мелодии повествования».

Что же именно в художественной структуре рассказа могло привлечь Фтабатэя? Для этого нужно вспомнить, что считалось прекрасньм в Японии того времени.

Среди категорий японской традиционной эстетической системы, определяющих, что и как изображает искусство, имеются такие, как Моно-но аварэ, макото, саби, ёдзё.